- Провоцировал! - фыркнул Аризона Джек. - Да ведь ты просто ничего не понимаешь, О'Брайен. У тебя нет никакого артистического чутья. Зачем Фергюсон пел "Я хотел бы стать маленькой птичкой"? Вот что я хочу знать. Ответь мне. Зачем он пел "маленькой птичкой, маленькой птичкой"? Одной птички было вполне достаточно. Одну птичку я еще мог выдержать. Я ведь дал ему возможность подумать. Я подошел к нему и совершенно вежливо и ласково попросил его выбросить одну птичку. Я умолял его. Были же свидетели, которые подтвердят это.

- А голос у Фергюсона был совсем не как у соловья, - добавил кто-то из толпы.

О'Брайен заметно заколебался.

- Разве человек не имеет права иметь музыкальный слух? - настаивал Аризона Джек. - Я ведь предупреждал Фергюсона. Его маленькие птички оскорбляли все мое существо. Тонкие ценители музыки могут убить и не за такое. Ну что ж, я готов расплачиваться за свое артистическое чувство. Я могу принять лекарство и облизать ложку, но давать продовольствия на три дня - это значит прямым ходом отправлять меня на тот свет. Валяйте, хороните меня, чего уж там!

О'Брайен колебался. Он вопросительно посмотрел на Муклука Чарли.

- Я бы сказал, судья, что на три дня продовольствия - это несколько сурово, - высказался Муклук Чарли, - но здесь вы решаете. Когда мы избрали вас судьей, мы договорились подчиняться вашим решениям, и, видит бог, мы им подчинялись и будем подчиняться и дальше.

- Может, я действительно был слишком строг, Джек, - извиняющимся голосом начал О'Брайен, - но я не собираюсь больше терпеть этих убийств. Я согласен, чтобы продовольствия было на неделю. - Он торжественно откашлялся и быстро огляделся вокруг. - А теперь мы можем покончить с этим делом. Лодка готова. Леклер, пойди принеси продовольствие. Остальное мы решим потом.