"Ливерпуль, Джеймсу Бланду, директору компании Лондон - Западное побережье. Экстренный поезд прошел у нас в 4.52, без опоздания. Даузер, Сент-Хеленс".

Эта телеграмма была получена в 6.40. В 6.50 из Манчестера пришло второе сообщение:

"Никаких признаков экстренного, о котором вы извещали".

А через десять минут принесли третью телеграмму, еще более пугающую:

"Вероятно, не поняли, как будет следовать экстренный поезд. Местный из Сент-Хеленс, который должен был пройти после него, только что прибыл и не видел никакого экстренного. Будьте добры, телеграфируйте, что предпринять. Манчестер".

Дело принимало в высшей степени удивительный оборот, хотя последняя телеграмма отчасти успокоила ливерпульское начальство. Если бы экстренный потерпел крушение, то местный, следуя по той же линии, наверняка бы это заметил. Но что же все-таки произошло? Где сейчас этот поезд? Может быть, его по каким-либо причинам перевели на запасный путь, чтобы пропустить местный поезд? Так действительно могло случиться, если вдруг понадобилось устранить какую-нибудь неисправность.

На каждую станцию, расположенную между Сент-Хеленс и Манчестером, отправили запрос, и директор вместе с начальником службы движения, полные жгучего беспокойства, ждали у аппарата ответных телеграмм, которые должны были объяснить, что же произошло с пропавшим поездом. Ответы пришли один за другим - станции отвечали в том порядке, в каком их запрашивали, начиная от Сент-Хеленс:

"Экстренный прошел в 5.00. Коллинс-Грин".

"Экстренный прошел в 5.06. Эрлстаун".

"Экстренный прошел в 5.10. Ньютон".

"Экстренный прошел в 5.20. Кеньон".

"Экстренный не проходил. Бартон-Мосс".

Оба должностных лица в изумлении уставились друг на друга.

- Такого за тридцать лет моей службы еще не бывало, - сказал мистер Бланд.

- Беспрецедентно и абсолютно необъяснимо, сэр. Между Кеньоном и Бартон-Мосс с экстренным что-то случилось.