Не рассказала. Вышла на улицу, добрела до Катькиного садика, опустилась на скамейку. Рядом сидела парочка студентов. Он что-то страстно говорил ей, она слушала, чуть наморщив ясный лоб.
«Не верит, — машинально подумала я. — И правильно. Так ему и надо…»
Я решительно потушила сигарету и заторопилась в агентство: я отсутствовала почти сорок минут. Марина Борисовна этого не одобряла.
В четверть восьмого я вышла из агентства, на Невском села в маршрутку.
Я подошла к спуску в подземный переход, мгновение помедлила и заставила себя спуститься вниз. Повернула налево, ко входу в метро. Встала справа от прозрачных дверей. На моих часах было ровно восемь вечера.
Через двери проходили редкие пассажиры. В будни «Спортивная» была немноголюдна. Кто-то мне говорил, что во время матчей на «Петровском» ее вообще закрывают: от греха.
Я почувствовала, что кто-то тронул меня за руку, подняла глаза от гранитных плиток пола.
9
Александр Петрович Комаров не выглядел на свои двадцать восемь. Никакого костюма. Слаксы, рубашка, пестрый галстук и просторный пиджак. Комаров, вопреки моим ожиданиям, не выглядел ни испуганным, ни подавленным.
— Вы, — Русалка? — спросил он. Его голос мне понравился.
— Да, — я чуть улыбнулась. — Привет, Batman.
— Пойдемте.
— Куда?
— Вы хотели поговорить?
— Да, но…
— Разговаривать в подземном переходе не совсем удобно, — голос Комарова стал язвительным.
Я не могла с ним не согласиться. Комаров взял меня под руку:
— Здесь недалеко есть неплохой бар.
С Большого проспекта мы свернули на какую-то боковую улицу и зашли в полутемный просторный зал. Комаров заказал пиво и чипсы. Сел напротив меня.
Я молчала. Вроде бы я добилась, чего хотела. И теперь не знала, что с этим счастьем делать. Комаров заговорил первым: