
Конечно, с той поры многое изменилось. Из мрачноватой забегаловки, которая единственная работала допоздна, кафе превратилось в довольно приличное заведение.
Я взяла кофе, села за дальний от входа столик и закурила.
Хотя моя начальница — Марина Борисовна — и сказала, что после вокзала я могу быть свободна, я знала, что поехать домой не смогу. Не выдержу тишины. Оставалось пойти на работу. Там, наверное, на какое-то время я смогу забыться.
3
Еще два послания.
Я обнаружила их в электронной почте агентства, как только запустила программу. Одно пришло накануне поздно вечером, второе — днем, когда я провожала маму и Антошку на Витебском вокзале. На обоих стояла ремарка: «From WA3». Ни адреса отправителя, ни адреса получателя.
Я просмотрела тексты. Короткие — ровно на одну компьютерную страницу. Говорилось в них о двух убийствах, которые произошли в городе с интервалом в двенадцать — четырнадцать часов.
От агентства на первое — на Гражданский проспект — ездила Света Завгородняя. Вечером в подъезде одного из домов застрелили бригадира по кличке Волчонок. Детали Света рассказала как-то между делом, когда забежала ко мне в комнатушку перекурить.
Волчонок оставил машину у станции метро «Гражданский проспект» и не спеша направился в сторону дома-«книжки». В руке он нес цветы и бутылку испанского вина.
Ом вошел в подъезд, вызвал лифт.
Последнее, что он сделал в жизни, — закурил сигарету.
В него выстрелили три раза: две пули попали в спину, одна — в голову. Первая пуля бросила его вперед, на двери лифта.
Волчонок выронил цветы и бутылку, медленно осел. Его кровь смешалась с разлившимся вином.
В таком виде его и нашли жильцы дома минут через тридцать.
Второе убийство случилось на следующий день утром, в районе, который курировал Соболин: в собственной машине расстреляли молодого бизнесмена, опять-таки имевшего не только фамилию, но и кличку — Малыш. Володя узнал об убийстве, когда по дороге в агентство зашел по делам к знакомому оперу. На место Соболин выехал вместе с милиционерами. Вечером, уже дома, он все не мог успокоиться и рвался рассказать, как было дело.
