- Я самый и есть,-ответил он Хэберту.-И никуда меня черти не несут, просто я удирал из-под обстрела. Она хитрая, эта "Топилья". Ну, да я ее обставил. Я давал верных двадцать пять узлов. Эти мазилы и стрелять-то не умеют толком, все шпарили мимо. - Это "Холод"? - спросил Уэмпл. "Холод-два",- ответил Питер.- Все, что осталось.

Сегодня в полдень этот проходимец Кампос - да вы его знаете - забрал "Холод-один". А на закате они сцапали меня, когда я угонял "Холод-три". Взяли на мушку, заставили подойти к базе на восточном берегу, а потом выгнали в шею. Как раз перед вечером хозяин переправился на этом катере в Тэмпико, а минут десять назад, не больше, смотрю, на нем уже целая орава федералистов причаливает к восточному берегу-ну, я, понятно, дал им выгрузиться, прыгнул к рулю - и ходу! А где хозяин? Надеюсь, он цел? Я ведь за ним пришел.

- Нет, Питер, это ни к чему,- сказал Дэвис.- Мистер Фрисби в Южной гостинице, он цел и невредим, ему только ободрали кирпичом голову, ссадина дюймов пять, голова трещит отчаянно, и он лежит в постели. Он в безопасности, а ты поедешь с нами, отвезешь нас вверх по реке, чуть дальше Пануко.

- Ха! Это еще надо подумать,- возразил Питер, вытирая свой и без того грязный нос куском замасленной ветоши.- Я немного простыл. Да и цвет лица у меня портится от этих ночных прогулок. - Там остался мой сын,- сказал Хэберт. - Ну, он постарше меня, может и сам о себе позаботиться.

- Там еще женщина, мисс Дрэксел,- тихо сказал Дэвис.

- Кто? Мисс Дрэксел? Что же вы мне раньше-то не сказали? - обиделся Питер. И, вздохнув, прибавил: -Ну, влезайте, что ли, да и тронемся. Вот уговорили бы своих немецких друзей, пускай пожертвуют мне галлонов двадцать бензина, а то нам не добраться.

- Прятаться теперь толку нет,- заметил Питер Тонсбург, когда они полным ходом мчались вверх по реке и "Топилья" настигла их своим прожектором.- Видно тебя или нет, коли уж влепит снаряд поблизости, так поминай как звали!