Как правило, они это делают только в состоянии насыщения или если не могут сразу съесть все, что дает хозяин. Собака осторожно озирается по сторонам и, убедившись в том, что за ней не следят другие собаки, хозяин и прочие возможные заинтересованные лица, выбирает укромное место и закапывает туда кость или кусок мяса, причем только лишь мордой.

Когда моей Мэри было месяца три, я как-то услышал доносящиеся из прихожей странные звуки — будто кто-то водил влажным пальцем по стеклу. Оказалось, что Мэри пытается «закопать» под линолеум кусок котлеты, настойчиво работая влажным носиком. Убедившись в неподатливости линолеума, она перенесла свои усилия на мягкую мебель, вследствие чего я не раз обнаруживал на тахте или креслах заветные тайники с ароматными (разумеется, с ее точки зрения) объедками.

А чем, если не генетической памятью, можно объяснить страстное желание любой собаки вываляться в отбросах?

Ведь это желание не вызвано никакой практической необходимостью. Некоторые владельцы собак высказывают предположение, что их питомцы делают это в целях избавления от блох, но практика опровергает это предположение: блох отнюдь не отпугивает «аромат» органических отходов.

Большинство этологов сходится на другой гипотезе: собаки охотно вываливаются в нечистотах, следуя врожденному охотничьему инстинкту. Таким образом они избавляются от собственного запаха, чтобы не обнаружить себя, подкрадываясь к добыче. Этот довод кажется более вероятным. Так или иначе, эти действия производят и собаки, только что обработанные антиблошиными химическими препаратами, причем стремление к этим действиям нельзя пресечь никакими средствами.

А собачьи ритуалы?

Предположим, дикий детеныш может их постичь, наблюдая за поведением взрослых членов стаи и подражая им, но как может усвоить их правила комнатная собачка?

Здесь явно прослеживается наличие генетической памяти.

Встреча двух незнакомых собак по своей ритуальности не уступает началу рыцарского турнира. Еще издали заметив друг друга, наши «рыцари» гордо вскидывают головы и хвосты, шерсть на спинах взъерошивается, а походка становится нарочито плавной и упругой.