«Волчонок никогда еще не видел человека, но инстинктивно осознал все его могущество. Где-то в глубине его сознания возникла уверенность, что это живое существо отвоевало себе право первенства у всех остальных обитателей Северной глуши. На человека сейчас смотрела не одна пара глаз — на него уставились глаза всех предков волчонка, круживших в темноте вокруг бесчисленных зимних стоянок, приглядывающихся издали, из-за густых зарослей, к странному двуногому существу, которое стало властителем над всеми другими живыми существами. Волчонок очутился в плену у своих предков, в плену благоговейного страха, рожденного вековой борьбой и опытом, накопленным поколениями. Это наследие подавило волка, который был всего-навсего волчонком. Будь он постарше, он бы убежал. Но сейчас он припал к земле, скованный страхом и готовый изъявить ту покорность, с которой его отдаленный предок шел к человеку, чтобы погреться у разведенного им костра».

Джек Лондон. Белый Клык Дальнейшие события знаменитой повести Джека Лондона, однако, позволяют сделать вывод, что Белый Клык, сын волка и собаки, не превратился в покорного раба Человека. Он признал вожака только в инженере Уидоне Скотте, который стал для него не просто двуногим Богом, а другом и старшим братом.

Преданность вожаку лишена какой бы то ни было импульсивности, она вполне осознана, безоговорочна и не подлежит ни анализу, ни пересмотру.

И, тем не менее, вожак — не Бог, а всего лишь первый среди равных, убедительно доказавший свои права на это первенство.

Эта осознанная преданность вожаку исключает вероятность того, что собаку «волчьих» кровей можно сманить на сторону куском колбасы или иными собачьими радостями, даже если у хозяина она была не слишком избалована ими. Такую собаку следует продавать только в раннем возрасте, пока она не успела окончательно определиться в выборе вожака, иначе процесс ее привыкания к новому хозяину будет весьма болезненным, а иногда и чреватым трагическими последствиями.