— Кто такие Воронцов и Лукин?
— Воронцов — археолог. Он с Нерповым начинал. Когда тот умер, Воронцова ко мне в экспедицию отрядили.
— А Лукин?
— Авантюрист, — не сказал, а выплюнул Шаталов. — В начале девяностых раздобыл где-то военно-морские карты с промерами дна. Там все объекты указаны. Саша поприкидывал и отметил самые интересные. Пытался с Нерповым подружиться, но ничего не получилось — не успел. Потом познакомился с Воронцовым. Они сначала одну туристическую фирму в дело хотели втянуть: подводные туры и прочее. Но пограничники «зарубили»: потребовали дополнительные согласования и прочее, — Шаталов улыбнулся словно бы про себя. — А сейчас вот так промышлять стали.
— Семь с половиной тысяч — это много?
— За три-четыре дня работы? — спросил Шаталов. — По-моему, нормально.
9
Ждать пришлось почти пять часов.
Каждый час мы с Шаталовым менялись: один вставал в рубке с биноклем, второй шел отдыхать. Море казалось тихим и безмятежным. Эта картина успокаивала. Клонило в сон.
Около пяти часов Шаталов меня, уже задремавшего, растолкал:
— Начинается! — Он протянул мне бинокль.
В бухте, у южного берега, я разглядел небольшую посудину.
— Это они?
— Точно. Вот тот, высокий — Воронцов.
— А второй — Лукин?
— Да.
Я еще раз оглядел палубу небольшого судна.
— Их только двое?
— Похоже на то. Я знаю этот катер Он одному отставному менту принадлежит. Мент сейчас в областном ЗакСе работает. А Лукин у него катер по дружб" берет.
— Они сейчас нырять будут?
— По очереди. Видите, Воронцов акваланг надевает.
Я подивился острым глазам Шаталова.
— Вижу. Что мы делать будем?
— Подождем, пока Воронцов нырнет.
Тогда подойдем и поговорим.
— Вот так, запросто?
— Именно. — Шаталов ушел в рубку.
Я остался на носу и продолжал разглядывать палубу небольшого катера. Воронцов начал спускаться по небольшому блестящему трапу. Скрылся под водой.