— А катер? — спросил Лукин и получил тяжелую затрещину от капитана первого ранга:
— Идиот! Он сейчас помрет!
Мы перетащили Воронцова на борт баркаса. Шаталов разворачивал «Стремительного» к выходу из бухты. Включил рацию:
— Внимание! Шаталов вызывает оперативного дежурного! Шаталов вызывает оперативного дежурного! Шаталов…
— Слушаю, Кирилл Анатольевич. Самарин на связи.
— Имею на борту пострадавшего. Направляюсь в Приморск. Нужна барокамера.
— Понял, Кирилл Анатольевич. Я предупрежу больницу. До связи.
— Отбой.
Вот это была гонка! «Стремительный» оправдал свое вычурное название. Машины баркаса выдали полную свою мощность.
В Приморске мы были через полтора часа.
11
На входе в гавань нас встретил пограничный катер и повел к причалу, где уже ждала «скорая». Там были милицейский «газик» и пара машин пограничного отряда.
Мы с Лукиным передали Воронцова санитарам. Игорь был жив. Его положили в машину. «Скорая» взвыла сиреной и резко взяла с места. Лукин спрыгнул назад, на палубу. Опустился на доски и… зарыдал.
На борт поднялись офицеры пограничной службы и милиционеры. Были там еще и мужчины в штатском, которые демонстративно держались в стороне.
Я посмотрел на Шаталова. Он сидел на пороге рубки. Похоже, гонка его вымотала. Кирилл Анатольевич поднял голову, вяло улыбнулся майору-пограничнику:
— Привет, Витя.
Вперед выступил капитан милиции:
— Кирилл Анатольевич, майор сказал, что у вас на борту еще двое…
— Они внизу. В каютах. Зураб покажет.
Мы спустились вниз. Я отпер каюты.
Савельев сидел на койке и не сразу заметил, что дверь каюты открылась. Немчук, напротив, сразу бросился к двери, но остановился, когда увидел милицейскую форму.
— Все кончено, — сдавленно пробормотал он.