— Есть одна тема… — впервые я видел, как Спозаранник мучительно подбирает слова. — Она требует своего рода специальных навыков.

— А отпуск? не удержался я. — Июль на дворе…

Спозаранник посмотрел на меня страдальчески:

— Зураб Иосифович, вы должны понимать ситуацию. Наш отдел выполняет ответственное задание. Кадров не хватает.

И я уверен, что тема вам понравится.

«Что — то с шефом неладно», — подумал я. Он никогда прежде категориями «понравится — не понравится» не пользовался.

Съел что-то на завтрак не то? Если же о ситуации говорить, то — прав шеф. Крыть нечем: тема действительно «рисовалась» серьезная. Коля Повзло, Родик Каширин и Жора Зудинцев — почти два месяца уже работают на Ставрополье, помогают местным товарищам в борьбе с коррупционерами. В Питере у Спозаранника только два человека остались: Нонна Железняк и я.

И тут еще эта тема. С аквалангом.

— В восемнадцать ноль-ноль придет Нонна, — подвел шеф черту под разговором. — Она вам все объяснит. Я уверен: тема вам понравится.

Вот! Опять это — «понравится»!

2

После истории с «воскресшим мертвецом» отношение ко мне Спозаранника изменилось.

Не могу сказать, в чем именно.

Просто стало иным. Меньше придирок не по делу.

Хотя за «проколы» в моих материалах — особенно логические — он по-прежнему громил меня нещадно.

К самой же истории с воскресением Юры Сметанина, ныне уже покойного сотрудника фирмы «Сенат», мы никогда не возвращались. История закончилась в кабинете Обнорского, которому я рассказал все.

Костю Пирогова мы перехоронили. Он теперь лежит на Северном кладбище, рядом с женой и дочкой. Мать Сметанина умерла вскоре после пожара, в котором погиб ее сын. Слишком она сына любила.

Какой-то дальний родственник — не то бизнесмен, не то мелкий чиновник в большой организации — похоронил мать и сына Сметаниных на Богословском кладбище. Мол, так мать Юры Сметанина хотела.