— Шаху нельзя. Он слишком давно в Выборге мелькает. Его многие знают. А тебя — нет. Пойдешь с Шаталовым.
— Я вообще-то об отпуске думал…
(Море…}
Нонна была терпелива. Она помолчала пару минут, а потом задала вопрос, что называется, «в лоб»:
— Так ты едешь или нет?
Я колебался.
(«Гробокопатели», корабли, акваланги…)
Когда-то мой дед, бывший начальник НКВД Грузии, говорил мне: «Тебя, Зураб. погубят не женщины. Тебя жажда приключений в могилу сведет».
(Море…)
— Еду!
4
Бывает такое: первый раз встречаешь человека и понимаешь, что он тебе уже нравится. Нечасто, но бывает.
Когда на следующий день я к вечеру добрался до ворот старого порта Выборга, Шаталов меня уже ждал. Мужчина чуть старше средних лет, невысокий, сухопарый.
Рукопожатие Шаталова было крепким и решительным.
— Кирилл Анатольевич Шаталов.
— Зураб Гвичия.
— Новороссийск? — спросил Шаталов.
— Не понял?
— Училище в Новороссийске?
— Рязань. Рязанское училище ВДВ.
— Разведка?
— Да.
Мы прошли ворота.
— Вы меня извините, Зураб, что спрашиваю. Привычка.
— Понимаю, — кивнул я, невольно перенимая неторопливый и размеренный стиль общения Шаталова.
— Нонна вам уже объяснила, в чем дело?
— В общих чертах.
— Вы сами все увидите…
Выйти в море сразу нам помешал шторм: малым судам запретили покидать порт.
Мы отсиживались в небольшом сарае рядом с Выборгским портом. Халупа (она же — эллинг) принадлежала Паше Савельеву, молодому еще парню. В свободное от погружений время (его выражение!) Паша работал менеджером в одной солидной фирме при порте в Высоцке. О своем особом увлечении, как я понял, ни он, ни Слава Немчук старались не распространяться.
Уже давно они умудрились выкупить у ЛенВМБ тот самый баркас «Стремительный», на котором ходили в море еще поисковиками. Суденышко они малость переоборудовали. Поставили декомпрессионную камеру, установку для зарядки аквалангов. Чуток переделали тесные каюты.