Не поверим мы воспоминаниям маршала, на которые время наложило свой отпечаток, не мог Сталин так поступить в столь критический момент. Кроме того, согласно утверждению историка В. М. Жухрая, Сталин прибыл в Кремль больным, с температурой свыше 40 °C. Болезненный вид вождя заметили, а некоторые из присутствующих впоследствии отметили это в своих мемуарах, о чем речь впереди. У Сталина сильно болело горло, он с трудом дышал и не мог громко говорить, а по Жукову получается, что он почему-то отсиживался в своем кабинете больше часа. Вывод напрашивается один: нужно очень осмотрительно пользоваться свидетельскими воспоминаниями, последовавшими спустя несколько десятков лет после описываемых событий. Не мог Жуков в 4 часа 30 минут войти в кабинет И. В. Сталина в воскресенье 22 июня 1941 года. Подвела маршала память, а с Журналом учета посетителей он почему-то свою память не сверил.

А вот воспоминания другого свидетеля той беспокойной ночи — бывшего шофера И. В. Сталина П. Митрохина, приведенные в книге В. М. Жухрая «Сталин»: «В 3.30 22 июня я подал машину Сталину к подъезду дачи в Кунцево. Сталин вышел в сопровождении В. Румянцева какой-то тяжелой походкой, тяжело дыша через нос. Сел Сталин на откидное место в машине около меня. Я еще яснее стал слышать его тяжелое дыхание»

Этот фрагмент воспоминаний П. Митрохина воспроизведен В. М. Жухраем с единственной целью: с тем чтобы подтвердить заключение профессора Б. С. Преображенского о наличии тяжелой болезни у Сталина. Несколькими страницами раньше в подразделе главы седьмой книги, который так и называется «Болезнь Сталина», подробно описаны воспоминания профессора о том, как он был вызван на дачу Сталина в ночь на 22 июня к тяжелобольному вождю, которому был поставлен диагноз: тяжелейшая форма флегмонозной ангины, сопровождавшейся очень высокой температурой (за 40 °C).