Удивительно, что Жуков не воспользовался данными журналов (тетрадей) регистрации лиц, принятых Сталиным в его кремлевском кабинете. Конечно, в момент написания мемуаров эти журналы еще не были опубликованы, но уж для Г. К. Жукова, который писал, по существу, «официальную» историю Великой Отечественной войны, секретов не могло быть. В порядке подтверждения тезиса о том, что воспоминания о событиях многолетней давности достоверны, неплохо бы подкрепить свидетельствами официальных документов (тех же записей о времени посещения кабинета Сталина).

Приведем еще один фрагмент из воспоминаний и размышлений Г. К. Жукова. Так, он пишет: «Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик — немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня.

Я тотчас же доложил наркому и И. В. Сталину то, что передал М. А. Пуркаев.

— Приезжайте с наркомом в Кремль, — сказал И. В. Сталин.

Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность.

И. В. Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.

— А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? — спросил он.

— Нет, — ответил С. К. Тимошенко. — Считаем, что перебежчик говорит правду.

Тем временем в кабинет И. В. Сталина вошли члены Политбюро. Сталин коротко проинформировал их.