И вот однажды привезли мне в ночь такого вот человека, который уже с трудом говорил, потому что два месяца почти ничего не ел. Цвет лица - землистый, глубоко запавшие глаза, страдальчески глядящие на всех. В лёгких - какое-то жуткое бульканье. Уж не помню, какой диагноз я ему поставил. После помывки переложили страдальца на каталку и пока суть да дело, пока лаборантка брала кровь, пока санитарки готовили кровать, а сёстры готовили капельницу, одна сердобольная санитарка решила его покормить и прямо на каталке стала давать ему с ложечки больничную кашку. Я стоял рядом и видел, как после второй ложки жиденькой манной каши у пациента медленно, очень медленно, расслабленно открывается рот, он заваливается на спину и теряет дыхание. Огромные глаза устремляются в бесконечность. Те два шага, что мне надо было сделать, чтобы дотянуться до больного, мне представились километром. Пульса - нет, дыхания - нет, тоны сердца - не прослушиваются, артериальное давление - 0. Реанимационные мероприятия были безрезультатны. Я закрыл глаза умершему, накрыл его простыней и помог санитаркам отвезти в покойницкую.
Вот так я в первый раз столкнулся со смертью от голода. Этому не учат в институте. Этого нет в клинических руководствах, которые были мне тогда доступны. Это тяжело осознавать сейчас, но я до сих пор терзаюсь сомнениями, а был ли шанс выжить у него, если бы мы правильно его вели? А. Самошкин, http://samoshkin-alex.livejournal.com/209147.html