Сквозь улюлюканье ельциноидов едва прорывался голос тех немногих, кто понимал, что происходит на самом деле – истинных патриотов. Ю.М. Солодкин, один из них: «...Может быть, для Галины Васильевны Старовойтовой и тех, кто вынашивает план расчленения Союза ССР, наша страна и живущие в ней народы являются полигоном для далеко идущих замыслов и экспериментов, но для меня и, я убеждён, для вас, товарищи депутаты, наша страна не полигон для политиканов разных мастей и недругов наших народов...»

Но кружат и кружат бесы, продолжают свой дьявольский танец и, кажется, нет им числа… Сколько их! Куда их гонят? Что так жалобно поют?...

Над трибуной – взлохмаченная, седая, словно перхотью обсыпанная голова с колючими, злыми глазами. Это известный демократ, депутат А.Е. Шабад: «Никогда я не волновался так, как теперь. И это понятно. Мы сейчас впервые в истории нашей страны принимаем документ огромной важности – Декларацию о государственном суверенитете... Никогда это слово не было наполнено тем реальным содержанием, которым мы намереваемся наполнить его сейчас...»

Голосовали поимённо: «За» – 544. «Против» – 271. «Воздержалось» – 30. Кворум был превышен всего на 13 голосов. Ельцин посчитал воздержавшихся за 3, а инакомыслие объяснил техническим сбоем. Бывшему секретарю обкома очень хотелось единодушия. Это был не конец «действа», надо было принимать Декларацию в целом, но именно после этого голосования многие депутаты сдали позиции окончательно...

А потом было «то реальное содержание», которым «наполнили» демократы нашу жизнь: август, затем декабрь 1991–го. И октябрь 93–го. И сто тысяч убитых в Чечне. И 25 миллионов соотечественников, превратившихся в одночасье в «оккупантов» и «некоренную нацию». И два миллиона беспризорных. И 12 миллионов безработных. И эпидемии наркомании, преступности, болезней и прочих обязательных спутников демократии. И ежегодное уменьшение от всего этого числа россиян на один миллион ежегодно.