Да, 24% - это не только предельно далеко от объявленных двух третей: это вполне соотносится с 71%, желающих видеть в стране сильную оппозицию и 16% не желающих этого. Но ведь из этих 71% нынешние более или менее значимые оппозиционные партии набирают от силы 14%... А маловлиятельные, расположенные на старом «протолиберальном полюсе», не набирают и пяти.

Это же подтверждается и данными, со ссылки на которые был начат разговор. На вопрос «есть ли сейчас в России значительные оппозиционные партии, движения?» положительно отвечают 38% граждан (два года назад - 41%). И 47% полагает, что таких партий нет. Два года назад - 33%: это было время, когда на весенних региональных выборах под натиском оппозиции затрещала монополия «Единой России» на власть в большей части из тех регионов, где они проводились.

Говорящая о своей «единственной оппозиционности и значительности» КПРФ даже и своими сторонниками таковой не признается. По данным ФОМ, в начале октября положительно относились к ней 40% граждан - но лишь 6% голосовало.

Лишь 5% считают, что она оказывает сильное влияние на положение дел в стране (они-то, надо думать, за нее и голосуют), но 39% полагают, что влияние ее слабо, а 40% - что она не оказывает вообще никакого влияния. Потому и не голосуют: за слабых не голосуют. Тем более что лишь 8% видят хоть какую-либо деятельность активистов КПРФ на местах, а 80% прямо говорят, что подобной деятельности не могут рассмотреть при всем своем желании.

Не в общей симпатии или антипатии дело. В самом первом вопросе - о том, нужна ли России оппозиция - речь шла именно о тех, кто «способен оказывать серьезное влияние на жизнь в стране». А когда люди говорят, что оппозиции в стране нет, то говорят именно о «значительных партиях и движениях».