Начало ноября – время протестных акций оппозиции: 31 октября – «День несогласных», 4 ноября – «Русский марш», 7 ноября – годовщина Октябрьской революции. Однако все они не стали массовыми. Массовыми в том смысле, что в них принимает участие какое-либо более-менее значительное число «людей с улицы», а не политических активистов. И вины организаторов в этом нет: подавляющее большинство «простых», неглубоко политизированных людей присоединяется к политическим акциям только тогда, когда видит в них какой-то толк. Например, когда власть готова прислушаться к мнению народа и «человек с улицы» чувствует, что от его присутствия на митинге или демонстрации что-то реально может измениться.

Власть же сейчас всеми возможными способами показывает, что, во-первых, на мнение каких-то там демонстрантов ей наплевать, а, во-вторых, что то, что ей официально не разрешено, она будет безжалостно подавлять. А разрешает она только мероприятия контролируемых организаций типа КПРФ или ЛДПР (массовки, собираемые по указке из Кремля, настоящими политическими акциями считать нельзя, это их имитация, вроде выборов).

Безусловно да! Вопрос вовсе не в их массовости, а в том, что чем больше власть демонстрирует свой страх перед кучкой демонстрантов, нагоняя на митинги нескольких сотен или даже десятков своих оппонентов тысячи омоновцев, провокаторов и прочей гебни, тем больше она дискредитирует себя. Это соотношение сил на улице лучше любых заказных соцопросов показывает, в каком животном страхе пребывают нынешние кремлевладельцы. Говоря кратко, они знают, что они – воры, и понимают, что это знает и подавляющая масса населения России. Поэтому они не могут провести ни одних честных выборов, ибо знают наверняка, что на них они провалятся с треском.