А он по случаю недавнего своего юбилея без малейшего смущения сказал о себе в «Московском комсомольце»: «Если мне не дадут работать на ТВ, я тут же уеду. В России меня держит только моя работа». Отменно оплачиваемая. Каково было читать или слушать это миллионам наших граждан, оставшихся ныне без работы! Им и в голову придти не может навсегда бросать родину ради выгодной работы. Да и как они поедут – на что и кто ждёт их в Америке или во Франции? А семьи!

«Я не русский человек, - сообщил он всех поразившую новость, - это не моя родина, я здесь не вырос, я не чувствую себя здесь полностью дома, и от этого очень страдаю». И тут же на полосе физия страдальца с улыбкой до ушей – хоть завязочки пришей. И опять: «Я чувствую себя в России чужим. Я не считаю эти улицы для себя своими». Ах, страдалец! И мы тебя чувствуем чужим, ну просто таким чужим, как крокодила из Миссисипи, если они там водятся. Я допускаю, что иностранец может так чувствовать себя на чужбине, но чтобы всем известный в стране публичный человек, постоянно поучающий граждан этой страны с телеэкрана, всё это с вызовом афишировал в миллионнотиражной газете... Какая невоспитанность, какое плоскостопие ума и рахитичность души! Иначе говоря, какое хамство!

«Своими я считаю парижские улицы. Недавно я был в Приже и чувствовал там себя абсолютно счастливым». Чего ж не остался во имя абсолютного счастья? Нетушки... «И если у меня нет работы, я поеду туда, где чувствую себя дома. Скорее всего, я уеду во Францию». Не только в Китае или Америке, но и в Лихтеншнейне, в Монте-Карло ему сказали бы: «Ну и шпарь туда, печёночный сосальщик!» А у нас он – известнейшее в стране телетрепло аж Первого государственного канала, какой-то академик, какой-то даже президент. И не уедет он во Францию, где с русскими деньгами чувствует себя абсолютно счастливым, потому что там никому не нужен, занимать такое место и грести такие деньги он может только в России при нынешней национально бесполой власти. И вы, Медведев, указать Познеру на дверь никогда не посмеете. Для вас в его поведении нет ничего неприемлемого.



31 из 125