Во-вторых, укрепить пошатнувшийся было во время кризиса свой личный рейтинг «национального лидера».

Следует отметить, что обе поставленные цели были в основном достигнуты. В ходе беседы В.В. Путин держался свободно, отвечал уверенно, со знанием дела.

Меня как военного человека даже несколько удивил ответ Путина на вопрос о боеспособности нашей армии в её «новом облике».

Видимо, бывший Верховный главнокомандующий к ответу на этот вопрос серьезно готовился. Он даже Прохоровку вспомнил, когда войска действовали «лоб в лоб». Он, правда, не сказал, что такие действия нашей 5-й гвардейской танковой армии были вынужденными, необходимо было ликвидировать прорыв Воронежского фронта 4-й немецкой танковой армией, и что Прохоровское танковое сражение было уникальным во всей Великой Отечественной войне.

Потом Путин начал рассказывать, что сейчас ситуация в корне изменилась, появилось совершенно новое высокоточное оружие, привел в пример действия американских войск в Ираке.

Правда, умолчал о том, почему американцы, имея непосредственный опыт ведения современной войны, не спешат переводить свои вооруженные силы на «новый современный облик». Даже наоборот, по опыту войны в Ираке они пришли к выводу, что в составе американских дивизий бригады (у нас – полки) должны иметь постоянную организационно-штатную структуру, как это было в Советской Армии и есть сейчас в армиях многих стран мира.

Да и югославский опыт показал, что высокоточное оружие не внесло никаких революционных изменений в тактику ведения боевых действий.

78 суток бомбила натовская авиация югославский армейский корпус в Косово и практически не нанесла ему никаких серьезных потерь. Соединения корпуса при их выводе из Косово оставили там 12 единиц (менее одного процента) поврежденной бронетехники.

От современного высокоточного оружия в армиях цивилизованных государств имеются и современные средства защиты, которые и использовали подразделения югославской армии.