Во-вторых, новая Россия начала рыночную реформу в 1992 г. в условиях хаоса и развала всего "социалистического" государственного хозяйства, когда "шоковая терапия" путем либерализации цен и внешней торговли была тем последним средством, которое восстановило товарообмен в стране, создало свободный рынок потребительских товаров и позволило стране избежать голода. Однако огромный рост цен, с одной стороны, и развернувшаяся конкуренция импортных товаров, с другой, принесли в жизнь новые проблемы, к которым ни население страны, ни предприятия не были готовы.

Либерализация цен и открытие внутреннего рынка со всей очевидностью обнажили все пороки унаследованной экономики, ее милитаризованную структуру, с одной стороны, глубокую техническую и технологическую отсталость, низкую эффективность и низкую конкурентоспособность ее гражданских отраслей, с другой. Кризис дефицита сменился быстро жестоким кризисом сбыта, который принял характер обвально-разрушительной силы со всеми вытекающими тяжелыми экономическими и социальными последствиями (снижением реальной заработной платы, скрытой и открытой безработицей, сокращением социальных услуг, сокращением государственного финансирования в жизнеобеспечивающих отраслях экономики (здравоохранении, образовании, науке, культуре).

Многие западные экономические советники правительств как России, так и других постсоциалистических государств Восточной и Центральной Европы полагали, что быстрая либерализация экономики является наилучшим средством ее лечения от всех болезней. Эти предположения основывались, однако, не на реальном опыте, а на абстрактных моделях господствующей в американских университетах неоклассической экономической теории. Расчеты на то, что при снятии искусственных преград и введении свободы принятия решений на уровне предприятий удастся создать условия для равновесного роста, что права собственности возникнут сами собой в результате рыночных сделок сторон, мягко говоря, не оправдались.