— Танька, вот этот, что ли, не заплатил? — Плотный «браток» навис над столом и сжал рукой мое плечо. — Гони бабки, козел!

— Не понял юмора, молодой человек, — попытался я встать.

— Че, урод, не врубился? — «Браток» убрал руку. — С бабой посидел — бабки гони!

— Игорь, оставь его в покое, — вмешалась Татьяна, — это мой знакомый. И ничего он не должен.

— Это тебе, Танька, не должен. — Накачанный «бычок» сверлил меня глазами и дышал перегаром. — А мне такие, как он, по жизни должны…

Я пожалел, что нет со мной, как раньше, милицейской ксивы, наручников и «Макарова» в наплечной кобуре.

— Может, мирно разойдемся, а? — Как назло, вокруг никого из моих бывших коллег-ментов не было. Только бармен, почувствовав назревающий конфликт, молча смотрел на нас.

— Не, мужик, здесь наша территория, — «бычок» с трудом выговорил последнее слово, — надо платить! — Он схватил правой рукой мою рубашку на груди.

Отработанным движением я мгновенно завернул запястье его руки за спину, провел болевой прием — раздался поросячий визг Игоря. Нанес удар коленкой в пах — визг перешел в глухой вой. «Бычок» упал на колени, схватившись за яйца…

Я оглянулся — Татьяны уже не было, люди вокруг застыли, бармен лихорадочно набирал номер телефона. Но внезапно мощный удар в висок вырубил меня, ускользающим сознанием я ухватил последний кадр: менты нацепляют мне на руки «браслеты»…

Где ж вы были раньше, ребята?

* * * 

— Считаю, что Зудинцев поступил правильно, — подвел итог дискуссии на «летучке» Андрей Обнорский. — Эти мудаки другого языка не понимают.

Я осторожно повел головой. М-да, легкое сотрясение имелось. А вдобавок мы еще в «дежурке» с ребятами накатили по двести граммов за знакомство… Я не хотел об этом рассказывать в Агентстве, но замначальника РУВД сам утром позвонил Обнорскому, извинился за своих ребят, которые меня вчера повязали.