Мои отношения с Глебом Спозаранником складывались весьма непросто. Когда в 1998 году Андрей Обнорский привел меня в отдел расследований, первая фраза, которой меня встретил Спозаранник, была потрясающей: «Запомните, Георгий Михайлович, я — зверь!» Я с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться в лицо этому щуплому очкарику… Ну, блин, напугал!

Однако вскоре я понял, что Спозаранник в чем-то оправдывает свое прозвище «железный Глеб».

Ругались мы по-страшному! Это теперь мне ясно, что первые написанные мною тексты только в пьяном бреду можно было назвать журналистскими материалами.

Хоть я и корпел над каждой заметкой часами, журналистика там и не ночевала.

Сейчас я это понимаю… А в те дни — вскипал от злости, когда мой новоиспеченный «шеф» снисходительно выговаривал мне за мой протокольный язык и, сверкая очками, читал мне лекцию по азам журналистики. Он даже получал какое-то наслаждение от того, что елозил меня «мордой об стол». Мне хотелось бросить мальца в «обезьянник» и самого его поучить уму-разуму!

И если б только это. Спозаранник буквально задолбал меня своей «штабной культурой». Где справка о беседе с источником? — Вот вам справка, Глеб Егорыч… — Почему страницы не пронумерованы, где оглавление? Почему этот документ в папочку не подшит?…

Твою мать! Ну как ему было объяснить, интеллигенту хренову, что я как раз из-за этого идиотизма ментуру покинул…

Всю жизнь я боролся с написанием бумаг, сколько раз меня таскали на ковер, грозили увольнением… Если б не бумаги, не галочки в отчетах, не дурацкие эти цифры, я б продолжал пахать в своем РУВД, невзирая на грошовую зарплату. И вот — с чем боролся, на то и напоролся?

Как — то я не сдержался, злость из меня выплеснулась, и я выдал Глебу по первое число, все ему популярно объяснил — и про «штабную культуру», и про бюрократов, и про то, что яйца курицу не учат.