Деятель великой французской революции Жорж Дантон еще в конце XVIII века дал четкое и доходчивое определение: «Революция — это просто перераспределение собственности». Проще говоря, основу мировоззрения любого революционера составляет шариковское «отобрать и поделить».

Действительно, на первом месте в ленинской программе действий стоял пункт об «экспроприации экспроприаторов». Это значит — всеобщий грабеж. В перспективе населению обещали светлое будущее, сортиры из золота и кухарок, которые будут управлять государством. А пока — «грабь награбленное», разрушай «мир насилья».

Самое простое дело — разрушать. Правоверные марксисты, защитники угнетенных и обездоленных, спасители Отечества, уверенно определяли, что именно нужно разрушить.

К «миру насилья» относились: все члены правящей династии, правительство и государственный аппарат, армия и флот, жандармерия и полиция, пограничная и таможенная стража, церковь, все обладатели капиталов, все владельцы крупных, средних и мелких предприятий, сословия дворян, купцов, казаков и духовенства в полном составе, включая младенцев, большая часть крестьянства (богатеи, то бишь «кулаки», а также середняки и пресловутые «подкулачники»), «буржуазные» писатели, поэты, философы, ученые, журналисты и вообще интеллигенция, произведения искусства, созданные «на потребу эксплуататоров» и т.д. и т.п. Одним словом, всё то, что составляет содержание таких понятий, как государство, история, культура, традиции, национальная гордость.

В итоге разрушать и уничтожать пришлось очень многое, ибо те, «кто был ничем, а стал всем», имели довольно специфичные взгляды, при полном отсутствии таких «буржуазных» понятий как совесть и мораль:

«Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем… Для нас нравственность подчинена интересам классовой борьбы пролетариата».