А потом Чепурный захотел отмучиться и вызвал председателя чрезвычайки Пиюсю: Очистить мне город от гнетущего элемента! — приказал Чепурный.

Можно, — послушался Пиюся.

Он собрался перебить в Чевенгуре всех жителей, с чем облегченно согласился Чепурный.

Ты понимаешь — это будет добрей! — уговаривал он Пиюсю.

Иначе, брат, весь народ помрет на переходных ступенях. И. потом, буржуи и теперь все равно не люди: я читал, что человек, как родился от обезьяны, так ее и убил. Вот ты и вспомни, раз есть пролетариат, то к чему ж буржуазия? Это прямо некрасиво!»

(А вот запись из дневника писателя Владимира Галактионовича Короленко (1853–1921) от 29 марта 1918 года: «Разговор с заместителем начальника ЧК Украины о массовых безссудных расстрелах: — Товарищ Короленко, но ведь это же на благо народа! — и пытливо смотрит на меня»).

Пиюся был знаком с буржуазией лично: он помнил чевенгурские улицы и ясно представлял себе наружность каждого домовладельца. Кроме того, Пиюся знал их способ жизни и пропитания и согласен был убить любого из них вручную, даже без применения оружия. Со дня своего назначения председателем чрезвычайки он не имел душевного покоя и все время раздражался: ведь ежедневно мелкая буржуазия ела советский хлеб, жила в его домах и находилась поперек революции тихой стервой.

(Достаточно почитать указания Ленина представителям Советской власти на местах и легко представить, как точно так же Предсовнаркома маялся всем телом в Кремле от присутствия в стране буржуазии, как не давали ему покоя «неправедные тысчонки» в чужих кубышках, как убеждал он председателя чрезвычайки Дзержинского «немедленно определить коммунизм на живую базу»: расстреливать, расстреливать и расстреливать, «не допуская идиотской волокиты».

Чего стоит один только циркуляр о расказачивании:

«Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам…»