Бродяга заговорил:

- Я вижу, ты - человек непростой. - Он протестующе замахал рукой, оборвав возражения Готвальда. - И денег у тебя навалом. Может быть, тебе эта писанина и понадобится, а мне она ни к чему. Я ее в тюремной больнице получил, дружок мой там от чахотки помер. Глядишь и сторгуемся, а?

- Товар бы поглядеть не мешало, - опомнился Дмитрий Михайлович, у него пересохло во рту, то ли - от водки, то ли - от смутного ощущения иррациональности происходящего. Он подозревал, что тетрадь, таит в себе нечто необыкновенное и загадочное.

- Идет! - согласился Гурам и протянул Готвальду рукопись. Этнограф взял ее в руки и трепетно погладил по темно-лиловому переплету. Он присел на скамью, перелистнул первую страницу и начал читать. Рукопись имела название, в правом верхнем углу было написано:

"ДНЕВНИК ЯКОВА КОЛЬЦОВА, ДВОРЯНИНА, ОТСТАВНОГО ПОРУЧИКА ПРЕОБРАЖЕНСКОГО ПОЛКА, ИМЕВШЕГО НЕСЧАСТИЕ СКОМПРОМЕТИРОВАТЬ СЕБЯ УЧАСТИЕМ В ИЗВЕСТНЫХ СОБЫТИЯХ ДЕКАБРЯ 1825 ГОДА И СОСЛАННОГО НА ПОСЕЛЕНИЕ В ГОРОД ТОБОЛЬСК".

Готвальд внимательнейшим образом рассмотрел тетрадку со всех сторон, она была исписана мелким каллиграфическом почерком и кое-где изрисована какими-то странными знаками, похожими на те, что красовались на ее бархатной обложке, и другими - совершенно от них отличными, по мнению Дмитрия Михайловича, имеющими мистический смысл.

Этнограф заметил, что рукопись состоит из отдельных историй, очевидно, озаглавленных автором. Однако ему пришлось с сожалением констатировать, что значительная часть записок утеряна, а начало дневника обрывается на второй странице.

И Дмитрий Михайлович чуть слышно, полушепотом прочел:

"Я, Яков Андреевич Кольцов, девятнадцати лет от роду, вступивший в орден "Золотого скипетра", считаю для себя возможным оставить эту рукопись", - дальше строчки были размыты и Готвальду пришлось прервать свое новое увлекательное занятие.