— Андрей Викторович, к вам Васнецов. Говорит, что у него дело очень срочное. И не терпит отлагательства.
— А-а… пусть заходит… Вот, кстати, Бьянка, классический представитель страшной русской мафии.
А Васька услышал конец фразы. И распустил хвост. И наткнулся взглядом на ноги.
— Я, — сказал Васька, — страшный русский мафиози. Я внук известного русского художника. В каждом кармане у меня по пистолету, по кастету, по тактическому ядерному заряду. А как зовут барышню?
— Синьору зовут Бьянка Мария делла…
— Все! — сказал Васька. — Я сражен, Андрюха. Больше ничего не говори. Я тихонько сяду в углу и буду плакать.
Ага, будешь ты плакать… С Васькой Васнецовым я когда-то вместе занимался борьбой. Давно это было. Тысячу лет назад. Или две. Или три. Тогда я еще, разумеется, не знал, что буду директором агентства журналистских расследований, а Васька станет известным питерским криминальным авторитетом. А эта итальянская синьора с невероятными ногами…
— …О-о, это у нас строго, — говорит Васька, — Мы чуть что — гранату в зубы. И — кранты.
— Что такое кранты, Василий?
— Кранты, синьора? Кранты — это…
Костюмчик у Васьки стоит не меньше полутора тысяч баксов. В вашей Италии позволить себе такие шмотки могут только очень небедные люди. Да, портки и спинжачок за полторы тыщи баксов… ай да Вася. Igni et ferro.
— Василий Петрович, ты вообще-то зачем пришел? Ты говорил, у тебя дело какое-то срочное.
А Васька уже про меня забыл. Он смотрит на эти ноги, он смотрит в эти черные итальянские глаза. И заливается соловьем. Ну какое тут, к черту, интервью? Синьора Бьянка Мария делла чего-то там еще смотрит на русского бандита Василия Петровича Васнецова с открытым ртом.
— А? Чего, Андрюха?
— Ты по какому срочному делу-то пришел?
— А, фигня… заказали тебя, понимаешь. А скажите, синьорина, чем вы заняты сегодня вечером?
Вот так. Пустяк. Фигня. Заказали меня, понимаешь. Фигня… Я тихонько выхожу из кабинета. И они — рашен бандито и итальянская журналистка — просто не замечают этого. Думаю, что уже сегодня вечером они окажутся в постели. На женщин Василий Петрович всегда оказывает неизгладимое впечатление. А я выхожу из своего кабинета и сажусь напротив своей секретарши. Страшно болит голова.