— А что за документы?

— Речь идет о таможенных аферах. Вам фамилия Фонарский о чем-нибудь говорит?

Стоп! Стоп, машина! Малый назад! Фамилия Фонарский мне о чем-нибудь говорит… Фанерная лопата проехала по мерзлому асфальту. Наверно, именно так делают трепанацию черепа. Фонарский! Виктор Васильевич Фонарский. Вот его-то фамилия и решила исход дела. А одна из следующих фраз моего анонимного собеседника поставила жирную точку под резолюцией.

— Да, говорит. Вы по его поручению звоните?

— Напротив… если бы господин Фонарский узнал о моем звонке вам… Я думаю, он бы сделал все, чтобы наш разговор не состоялся.

— Вот так? Ну что же, давайте встретимся. Где и когда?

— Лучше бы прямо сегодня, Андрей Викторович. Это возможно?

Это, разумеется, невозможно. Das ist unmoglich

— Да, возможно. Если примерно через час в кафе «Северная Пальмира» — идет? Как я вас узнаю?

— Я сам вас узнаю. Я… видел вас по телевизору.

— Ну… хорошо. Значит, в двадцать ноль-ноль. В кафе.

— Спасибо, Андрей Викторович. Вы не пожалеете, документы стоящие.

Тогда я еще не знал, что пожалею. Еще и как пожалею. Если бы я знал… Но я не знал. Может ли это служить оправданием? Нет. Нет, это не может служить оправданием.

…На поставленный вопрос: может ли это служить оправданием, ответил: нет. Прочитайте и распишитесь…

Ну-ну… ты не знал. Огнем и мечом, сказала Бьянка.

Das ist unomglich.

Короче, я поехал. Я съел две таблетки, которые дала мне Оксана, и поехал. Тысячи фар светили мне в лицо. Тысячи пронзительных фар дробились в тысячах дождинок. Голова раскалывалась. Будущие великие полководцы делали трепанацию черепа огромной фанерной лопатой. Дождь сменялся снегом. Снег сменялся меленькой шуршащей крупой. Дождь мгновенно замерзал, асфальт покрывался блестящей кольчугой. Стада автомобилей катились медленно.