— По моим данным, в город поступила огромная партия кокаина и героина. Часть товара осела у Ляли. А сегодня — мне это доподлинно известно — очередная облава на наркоманов в Офицерском переулке. Из главка письмо пришло: требуют повысить процент раскрываемости преступлений.

— Ну вот, Лялю и сцапают.

— Ничего подобного. Сцапают не Лялю, а посредников. Или — покупателей. Сходи — сама увидишь.

Эта его последняя фраза и решила дело. Я должна была увидеть все собственными глазами. Правда, Соболин предупреждал, что нужно быть предельно осторожной. Но я ведь никуда лезть и не собираюсь. Просто постою за углом и понаблюдаю.

Я решительно встала и застегнула пуговички. Гоша вздохнул с облегчением.

При выходе из Агентства нас тормознул Шах.

— Свет, ты куда? — Он подозрительно глянул на Гошу, отчего тот нервно поправил очки и втянул голову в плечи.

— Витя, не до тебя. У меня важное задание Соболина.

— Ну дают! Больных девчонок так загружать работой.

— Во-первых, я не больная. — Реакция коллег на мое возвращение к трудовой деятельности меня начинала уже бесить: словно я не из обычной больницы выписалась, а из психиатрической. — Во-вторых, еще раз повторяю, у меня — задание.

— А я хотел отметить твой выход.

Денег у Скрипки занял. Посидели бы в баре, в тепле. А то дождик собирается, простынешь еще.

— Ви-тя! Я — не боль-ная-я!

Я выхватила из рук предусмотрительного Шаха зонтик и, подхватив под руку Гошу, потащила его в сторону Катькиного сада. Там мы решили расстаться:

Гоше «светиться» на Офицерском было нечего, а меня менты не знали. Мы договорились встретиться через два дня — в пятницу. К тому времени я напишу статью, а Гоша попробует достать мне копии протоколов допросов наркоманов с Офицерского за подписью разных следователей. В противном случае я могла «засветить» в статье Гошу как источника информации. Да и Анька-юристка без таких документов статью не пропустит.