— Это когда ты в ноябре в очках от солнца ходил?

— Да, тогда… А наутро мне моя позвонила и с гордостью сообщила, что они с подругой чуть не поймали серийного сексуального маньяка. И что в итоге они поссорились на предмет — кто из них активнее действовал в ситуации задержания? А потом добавила, что приметы маньяка сообщила в милицию, и те теперь ищут парня в кожаной куртке и с фингалом под глазом (это «моя», оказывается, мне залепила). Представляешь, чего я натерпелся?

— Да, Леша… Надеюсь, я в такой ситуации никогда не окажусь и драться из-за мужика с подругой не буду. Ты же знаешь про меня: «Она соперниц не имела…» — затянула я «Нищую». — Что же касается Обнорского, то он не в моем вкусе. Я не люблю таких арабистых мужиков.

— Вот и хорошо, вот и славненько, — обрадовался Скрипка. — Ты же понимаешь, я обязан следить за морально-психологическим климатом в коллективе. Может быть, инструкцию по этому поводу специальную написать, как думаешь? Вроде того, как должны вести себя два представителя одного пола, если они попали в заинтересованное поле зрения объекта пола противоположного…

— Лешка, ну ты не меняешься!… Как я рада тебя видеть. И вообще — всех.

— А вот ты, Света, изменилась. Не пойму — в чем, но — другая. Я тебя даже сначала в коридоре не заметил.

Еще бы мчался, как бизон по прерии.

А Скрипка продолжал:

— Но тогда я не понимаю, что все-таки имел в виду Обнорский, говоря, что тебя надо беречь, как цветок… О, а может, он намекает, что тебя в отпуск надо внеплановый отправить на недельку?

А то ты какая-то бледненькая, ну прямо как голодная графиня. Точно — в отпуск! С понедельника. Я пойду отдам распоряжение в бухгалтерии.