Это какая-то пытка. Он научил ее выть. Раньше собака не выла. Она начала выть лишь одну или две ночи назад. Он специально раздражает меня и свою жену. Его жена больна, а собака воет, как перед чьей-то смертью, - Картрайт замолчал, тяжело дыша. Мейсон покачал головой. - К сожалению, Картрайт, я не смогу вам помочь. В настоящее время я очень занят. К тому же, только что закончился один трудный судебный процесс и... - Знаю, знаю, - перебил его Картрайт. - И вы думаете, что я - псих. Вы считаете, что я предлагаю вам какую-то мелочь. Это не так. Я предлагаю вам заняться очень важным делом. Я и пришел к вам только потому, что вы выиграли тот процесс. Я следил за его ходом, даже побывал в зале суда, чтобы послушать вас. Вы - настоящий адвокат. Каждый раз вы опережали окружного прокурора минимум на один ход. Мейсон слабо улыбнулся. - Благодарю за добрые слова, Картрайт, но вы должны понимать, что я судебный адвокат. Составление завещаний - не мой профиль, а все, что касается собаки, можно урегулировать и без вмешательства адвоката. - Нет! - воскликнул Картрайт. - Вы не знаете Фоули. Вы не представляете, что это за тип. Может быть, вы думаете, у меня нет денег, чтобы вам заплатить? У меня есть деньги, и я вам хорошо заплачу, - он вынул из кармана туго набитый бумажник, открыл его, дрожащей рукой достал три купюры и положил их на стол. - Триста долларов. Это задаток. Потом вы получите гораздо больше. Пальцы Мейсона барабанили по столу. - Картрайт, - медленно произнес он, - если вы хотите, чтобы я представлял вас как адвокат, прошу учесть следующее: я собираюсь делать лишь то, что, по моему убеждению, принесет вам пользу. Это понятно? - Именно на это я и рассчитываю. - То есть я сам буду решать, что следует предпринять для наиболее полной защиты ваших интересов. - Хорошо, - ответил Картрайт. Мейсон взял со стола деньги и положил их в карман. - Договорились. Я буду представлять вас в этом деле. Значит, вы хотите, чтобы Фоули арестовали? - Да. - Ну что ж, это не сложно.