— Урод, — сказал Вадик, — недоносок фрицевский.

Немец довольно покивал головой, заулыбался белозубо.

— Открывай, — сказал я.

В черных тучах на западе сверкнуло.

Вадик повернул ключ, и крышка багажника медленно поползла наверх. «Смирнов» промокнул лоб несвежим носовым платком и опустил его в сумку… Крышка багажника поднялась. Измазанный в глине, внутри стоял похожий на кастрюлю-скороварку контейнер.

— Ну, — хрипло произнес «Смирнов», озираясь.

— Да, — ответил я. — Сейчас… сейчас.

Почему, черт возьми, так душно?

Я поднял руку и потянул вниз узел галстука… И мгновенно все пришло в движение: молодые немцы, Фарид и средних лет поджарый финн около щеголеватого «пежо».

Прогрохотал гром вдали.

— Стоять! — закричал по-русски губастый немец.

«Лейтенант Смирнов» окаменел. Зато борец Вадик вдруг подобрался, метнулся в сторону. Губастый немец прыгнул ему навстречу, ловко сбил с ног, заломил руку.

Двое других тут же подскочили, сели сверху, надели наручники.

Фарид и финн подошли к «лейтенанту Смирнову». Он так и стоял возле открытого багажника — бледный, потный, с рукой, опущенной в сумку.

— Руки, гражданин Козырев, — сказал Фарид.

— А? Что?

— Руки, говорю… вы задержаны, Козырев.

Смирнов-Козырев вдруг улыбнулся, поднял вверх левую руку как бы в нацистском приветствии. Правая оставалась в сумке. Было очень тихо. И в этой тишине из сумки раздался отчетливый металлический щелчок… Звук был знакомый. Очень хорошо знакомый… Я узнал его, но не смог сразу вспомнить, что он означает.

— Мудак! — выкрикнул Фарид и стремительно сорвал сумку с плеча Смирнова-Козырева.

Сатанист смотрел на него безумными глазами. Фарид размахнулся и швырнул сумку через дорогу, в воду… Я наконец вспомнил, что означает этот звук, этот четкий металлический щелчок… А сумка медленно-медленно летела над черной водой. Все замерли. Смеялся Смирнов-Козырев, кричали чайки.