— Вы думаете, это возможно? — невозмутимо произнес Костин. — Я имею в виду: участвовать в операции и… «не совать нос»?

— Я думаю, можно найти разумный компромисс. Вы же не так уж и просты, товарищ полковник. И ваши сотрудники тоже.

— Да, пожалуй, мы не очень просты, — улыбнулся Костин. Нет, все-таки хорошая у него улыбка. — Пожалуй, стоит подумать над вашим предложением. Но вы же понимаете, я один такого решения принять не вправе.

— Да, разумеется, я понимаю. Когда вы сможете дать ответ?

Ответ полковник Костин дал уже через час. Едва я вошел в квартиру, как зазвонил телефон, благословенный и проклятый! Исчадие уходящего двадцатого века… но жить без него мы уже не можем. И, ненавидя его всем сердцем, искренне и глубоко, человек теперь повесил себе на бок еще и сотовый. Журналисты сделали это в первых рядах… Иногда у меня появляется искушение разбить его вдребезги…

Звонил мой домашний. Я швырнул сумку на пол в прихожей, взял трубку и услышал голос Костина:

— Добрый вечер, Андрей Викторович.

Костин из ФСБ.

— Добрый, Игорь Иванович… что хорошего вы мне скажете?

— Ваше предложение принято, будем работать вместе. Вы сможете сейчас к нам подъехать? Или, если вам затруднительно, мы подскочим к вам.

— Еду, — ответил я. Ох, хорошая улыбка у полковника Костина.

Я промчался по мокрой, блестящей в свете фар набережной. У Литейного моста стоял патруль ГАИ и ОМОН. Почему-то меня не остановили. Низкие дождевые тучи с Балтики ползли над самым мостом, задевали за антенны на крыше Большого дома. Часы показывали 23.17. До встречи продавца и покупателя урана оставалось четырнадцать часов сорок три минуты.

На служебной стоянке возле Большого дома было пустовато. Я поставил «Ниву» возле задрипанного «жигуленка» и пошел к зданию. Внутрь я вошел через подъезд №2. Внизу, в вестибюле, меня уже ожидал человек.