Анюта тихонько фыркнула в сторону Светочки и защелкала пальцами по клавиатуре компьютера.

— Представляешь, Володя, — обратилась Света ко мне, — была сейчас в суде, на приговоре. Слушала про «заказуху-бытовуху». Тетка одна из столовой заказала двум ханурикам своего мужа: расплатиться пообещала кормежкой и любовью. Они мужика ухайдокали: сперва — гантелей по голове, а затем проводом от настольной лампы задушили. Надо куда-то труп девать… Разделывать они его не решились, чтобы кровью все не залить, дождались темноты, раздели покойника, в газеты завернули, вытащили на помойку и в контейнер сунули. Сверху посыпали горчицей, чтобы у собак, говорят, нюх отбить, а потом подожгли… Такой вот хот-дох получился. Весело?

— Безумно, — ответил я. Любовь Светы к «чернухе» контрастировала с ее ангельской внешностью. — Садись, отписывай все это. Только, прошу, без физиологических подробностей. Читателей пожалей.

До встречи с Беком оставалось совсем ничего. Я чмокнул Анюту в затылок и вылетел из конторы.

* * *

Я допивал вторую чашку чая (на кофе уже смотреть не мог), нервно поглядывая на часы, когда в подвальчике наконец появился Антон Михайлович Бек. Адвокат в извиняющемся жесте развел руки и направился ко мне.

— Тысяча извинений, Володя, но, надеюсь, этот маленький презент, — он протянул мне небольшую книжку, — загладит мою вину.

Пока Бек брал себе кофе, я разглядывал подарок. «Магистры ордена Морфея», автор Анатолий Бек, вступительное слово Анатолия Белкина. Дарственная надпись на первой странице: «Владимиру Соболину, коллеге по перу, с надеждой на ответное слово». Бек знал, что я и сам балуюсь стихами и подумываю о выпуске своих опусов.

Обменявшись новостями культурной и криминальной жизни северной столицы, мы с Беком перешли на «ты» и отправились на Пушкинскую. До начала мероприятия, во время которого мне предстояло познакомиться со старшей дочерью новоиспеченного секретаря Совета Безопасности, оставалось минут десять.