— Есть новость, — сказал Мальцев, когда я до него дозвонился, — пару часов назад на Гашека притон накрыли: взяли кучу всякого добра.

— Погоди, я ручку найду записать, — я потянулся через стол к блокноту.

— Ты чего, Вован! Давай подкатывай к нам на Расстанную, — с тех пор как Макс стал начальником районного отдела но борьбе с незаконным оборотом наркотиков, он начал выказывать несвойственную ему прежде осторожность.

Районный ОБНОН (то есть отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков) занимал два крохотных кабинета на третьем этаже здания РУВД на Расстанной. В одном, за закрытыми дверями, кого-то допрашивали. Максим, пригорюнившись, сидел за столом во второй комнате. Рядом седоватый мужик в кожаном пиджаке одним пальцем что-то выстукивал на стареньком компьютере.

— Не сходится, Максим, на троих больше получается, — посетовал он.

— Фиг с ними, перенесем на следующий месяц… Здорово, Володя, — Мальцев протянул мне ладонь. — Падай куда-нибудь.

Я огляделся в поисках свободного места. Все три стула были заняты: на одном сидел Макс, на втором — седоватый мужик, на третьем были навалены папки. Я выкроил себе место на продавленном и заваленном каким-то барахлом диване.

— Рассказывай, — я приготовился делать по метки в блокноте.

Притон на Гашека у купчинских наркоманов пользовался давней и доброй славой. Дело начинала еще бабуля нынешнего хозяина квартиры — двадцатитрехлетнего молодого человека без определенных, как пишут в протоколах, занятий. В семидесятые старушка гнала самогон и на «водочных» деньгах неплохо поднялась — ее мечтой было дать сыну приличное образование. Поначалу тот оправдывал надежды — поступил на философский факультет ЛГУ. Затем он стал завсегдатаем «Сайгона». Когда его задержали милиционеры, в кармане у него оказалась доза маковой соломки.