Опыт моей подруги далеко не уникален.
Когда мы проводим жизнь, готовясь к будущему, вместо того чтобы радоваться настоящему, мы в конечном счете откладываем счастье на потом. Мы утрачиваем способность ценить и переживать радость, и, когда нам встречаются подлинные моменты, мы пропускаем их.В Америке мы имеем дело с цивилизацией, в которой ценится действие, а не ощущения. И неудивительно, что у нас не очень-то получается создавать подлинные моменты и наслаждаться ими. Мы в большей степени озабочены количеством, а не качеством, стимуляцией постоянной активности, а не сущностью.
Мы часто судим о себе и о других по тому, чего мы достигли, а не по тому, какие мы. Мы — неугомонные деятели, фанатики достижений, «общество, поклоняющееся скоростям», как называет нас Нина Тасси в своей книге «Болезнь вечного зуда». «Чем больше — тем лучше…», «Все, что тебе по зубам…», «Два вместо одного…», «Чем больше у вас денег…», «Быстрее, чем когда-либо…», «Новое и улучшенное…» — вот концепции, определяющие американское мышление.
С окончанием Второй мировой войны у нас наступила эра оголтелого потребления. Мы стремились заполучить как можно больше разнообразного имущества и как можно скорее. Потребление и целеустремленность поднимали на щит в качестве ключей от счастья. Мы твердили себе: если у нас есть автомобиль, дом, цветной телевизор, хорошая работа, значит, мы кое-чего добились. А если у нас более новые модели вышеперечисленных предметов, чем у соседа, или мы занимаем более высокий пост — значит, мы преуспеваем. Нашими героями стали те, кто имеет больше всех. Нашим ценностным критерием стали вещи. Нашей целью стало иметь и действовать, а не жить.