- Неужели?.. Почему же так строго?

- Не полагается, и все!.. Об этом сказано в объявлении, - висит на воротах...

- Не обратил внимания...

- Это как же так не обратили внимания, когда вы списывали его, когда в первый раз сюда явились?

И одутловатое, тугое лицо арендатора кладбища стало строгим.

- Да, верно, я что-то там списывал, - вспомнил художник. - А вы откуда же это знаете?

- Обязан знать все, что касается моего кладбища!

- Ага... Гм... Вот, кстати, скажите же мне, давно построена эта церковь? - беспечно кивнул бородкой художник на дверь, обитую железом, покрашенным в серый цвет.

Но этого вопроса как будто ждал арендатор, чтобы оглядеть очень зорко всего художника, начиная от черной ленты на панаме и до концов его парусиновых туфель, и ответил расстановисто и чуть сузив глаза:

- Это совсем не церковь... Это - часовня...

- Вот как?.. Часовня?.. А как же я видел в окно иконостас, а за ним алтарь?.. Правда, алтарь маленький...

- А я вам говорю, что часовня!

Тут арендатор подбросил голову и засопел коротким, но тугим ноздреватым носом, добавив:

- Что касается церкви, то она тут одна, при входе на кладбище.

- Ту я видел, конечно, но эта, признаться, мне нравится гораздо больше, - беспечно сказал художник и улыбнулся.

- Это я вижу! - очень зло ответил арендатор, и глаза его теперь неподвижные, круглые, янтарного оттенка - показались художнику знакомыми: он видел именно такие у подбитого охотником там, у себя на севере, этой весной ястреба-тетеревятника.

Он сказал арендатору:

- Не только архитектура нравится... Я воображаю, какая там должна быть интересная живопись, в этой церковке!

Тогда арендатор протиснул сквозь зубы:

- Я вам говорю, что часовня это!.. Хотя говорить с вами зря я не обязан...

И добавил в полный голос:

- А вот попросить вас времени у меня не отнимать - это я могу!