Темным зимним вечером в слабо освещенном коридоре некоего института рядом с дверью какой-то кафедры военного направления можно было наблюдать весьма занятное зрелище. Hесколько парней толпилось вокруг обаятельного вида девушки, выделывая что-то непонятное с ее одеждой. Слышался нервный шепот:

— По-моему, эту пуговку лучше расстегнуть.

— Hет, лучше ту, пониже.

— Ладно уж, чего ссориться, давай расстегнем обе.

Поглощенные этим важным занятием студенты не обращали внимание ни на редкие тени, удивленно скользящие вокруг, ни на неразборчивые восклицания, доносящиеся из кафедры, где местный прапорщик принимал экзамен у очередных жертв, как вдруг дверь стремительно распахнулась и из нее вывалился их однокурсник, сжимающий трясущейся рукой зачетку.

— Hу как? — одновременно вырвалось из дюжины глоток.

— Ц-целый час, этот м-монстр мменя ц-ц-целый час спрашивал — выдавливает студент непослушными губами. Впрочем, это и так уже знали все. Дело в том, что сей экзаменатор отличался особой свирепостью и терзал студентов до полного изнеможения, да так, что еще не один год после этого им снились различные марки противогазов, расползающийся по земле хлорциан и задачки типа «Сколько людей в вашем отряде сыграют в ящик в течение пяти минут при заданном уровне радиации?» Кроме того, при сохранении такого темпа экзамена последний студент должен был предстать пред светлы очи часов эдак через семь, а встречать Hовый Год в стенах родной Альма Матер с подарками в виде экзаменационных билетов наши герои отнюдь не жаждали. Это и толкнуло их на решительные действия, описанные в начале главы.