Я начал понимать, что, выполняя обязанности старейшины Свидетелей Иеговы, я действовал скорее как фарисей, а не как последователь Иисуса. Например, старейшина был обязан следить за выполнением всевозможных правил, относительно одежды и внешнего вида Свидетелей Иеговы. Мы говорили сестрам, какой длины должны быть их юбки. Мы указывали братьям, как им расчесываться, как коротко стричь баки, какой фасон брюк они могут носить. Это действительно было так. Старейшины убеждали людей, что нельзя быть Богоугодными, если не следить за своей внешностью. Это напоминало фарисеев. Они так же осуждали учеников Иисуса, которые ели немытыми руками.

Когда мой знакомый старейшина запретил молодому человеку проповедовать «от — двери — к–двери» потому, что молодой человек отпустил козлиную бородку, моя совесть не могла молчаливо согласиться с такими «заповедями человеческими». Я решил не вступать в словесные баталии, а последовать примеру Иисуса, исцелявшего в субботу. Я нарушил традицию старейшин и отрастил волосы длиннее позволенного.

Пенни испугалась и расстроилась. Она уже не верила в то, что моя связь с Богом зависит от разрешенной, теократической стрижки. Но остальные члены конгрегации по — прежнему были повязаны теми традициями, которым я бросал вызов. И еще ей было известно, насколько могущественна организация.

Пенни была права. Вскоре я предстал перед судом старейшин, так как волосы у меня были на полдюйма длиннее положенного и я зачесывал их за уши. Обвинявший меня окружной надзиратель пригласил членов конгрегации, чтобы они засвидетельствовали этот мой грех, очевидцами которого были. Так как суд надо мной и расследование обстоятельств растягивались на недели, а затем и на месяцы, мне часто приходилось разговаривать с Пенни, обсуждая с ней мои поступки и их причины. Такое тесное общение было очень важным. На самом деле, разговор шел не о моем внешнем виде. Вопрос заключался лишь в том, чьему учению я следовал — был ли я последователем Иисуса или послушным слугой человеческого господства?