Что же с нами будет и во что мы превратимся, если все больше и больше людей проникнется убеждением, что их состояние безнадежно, но не опасно? Взять хотя бы тревожный пример Австрии, где настоящим - пусть и не признанным пока официально национальным гимном стала появившаяся еще во времена эпидемии бубонной чумы gemiitiiche19 песня: "Oh du lieber Augustin, alles is 'hin", что в весьма вольном переводе означает приблизительно следующее: оО, великий Боже, все прахом пошлоп. Время от времени, пусть и крайне редко, непредсказуемый и не поддающийся нашему контролю ход событий может вдруг ни с того, ни с сего, как бы в компенсацию за былые горести и лишения, преподнести нам приятный сюрприз, о котором мы столь безнадежно мечтали. Но настоящего профессионала в деле собственного несчастья не должен сбить с толку и такой неожиданный поворот событий. Вооруженный формулой оАх, все пришло слишком поздно, мне уже ничего не хочется...п, он ни за что не покинет башни из слоновой кости, где замкнулся в горьком презрении к несправедливостям судьбы, и ни на минуту не позволит затянуться ранам былых обид.

Однако самая совершенная разновидность этой игры - которая, конечно же, доступна лишь самым одаренным - заключается в том, чтобы приписывать прошлому ответственность даже за события позитивного характера, неуловимым образом оказавшиеся источником наших нынешних несчастий. Непревзойденным мастером в этом виде искусства можно с полным основанием считать венецианского грузчика, который, по преданию, после ухода Габсбургов из Венеции с ненавистью бросил им вслед: оБудь прокляты австрияки, это они научили нас есть три раза в день!п

4. Потерянный ключ, или оПродолжайте в том же духеп

Пьяный упорно что-то ищет под уличным фонарем. Подходит полицейский и спрашивает, что он там пытается отыскать, тот отвечает: оСвой ключп. Оба продолжают поиски. Наконец, по истечении некоторого времени полицейский интересуется, уверен ли пострадавший, что ключ потерян именно здесь, на что следует вполне резонный ответ: оДа нет, ясно, что не здесь, а там, дальше, но ведь тут же светлейп.