- Благодарю. Как это называется по-итальянски?

- Чече.

Долгорукий со вкусом повторил это слово, чему хозяин страшно обрадовался:

- О! Так вы, синьор, не француз! Вы, наверное, из Вены? Или.., поляк?

- Я еду из Петербурга... Русский. Итальянец выразил ему свою симпатию:

- У нас тут много всяких слухов, говорят, Наполеону мало страданий Европы, скоро он начнет войну и с вами...

После ужина Каламбур Николаевич велел запрягать лошадей в карету; прислуга заметила, как небрежно он бросил поверх дивана футляр с дорожными пистолетами. Кожаные ремни, заменявшие рессоры, мягко и плавно укачивали, и князь Долгорукий крепко спал, когда со звоном вылетели из окон стекла, двери кареты распахнулись с двух сторон одновременно. В грудь посла России уперлись дула четырех пистолетов сразу. Слабый свет ночника, горевшего в углу кареты, высветлил из мрака глаза, блестевшие в прорезях масок:

- Если ты не враг, так скажи слово "чече", и тогда твоя жизнь, как и твой кошелек, останутся в целости. Долгорукий не потерял хладнокровия:

- В русском языке, как и в вашем, сколько угодно подобных звучаний. Что там ваше "чече"? Вот вам: чечевица, человек, чудовище, чучело... Вы приняли меня за француза, придворного короля Мюрата? Вот, - показал князь на закрытый футляр с пистолетами, - как видите, я полагался в дороге не на силу оружия, а лишь на благородство патриотов-карбонариев. Да и чего мне, русскому, бояться в Италии, которой Россия никогда не причиняла никакого вреда!

Пистолеты мигом исчезли, маски были сдернуты, обнажив худые, небритые лица карбонариев, которых газеты Европы именовали бандитами. Долгорукий выбрался из кареты, к нему подошел главарь шайки - босой калабриец, галантным жестом приподнявший перед послом простреленную пулями шляпу:

- Мы рады приветствовать русского друга... Для одинокого путника найдется и угощение.