На следующий же день, вечером, в субботу 28 февраля, собрание членов Исполнительного Комитета решило совершить покушение утром в воскресенье 1 марта. Всю ночь на 1 марта Кибальчич, Суханов, Грачевский и др. готовили на квартире Исаева и Веры Фигнер испробованные накануне народовольцами бомбы. Но все же число их было меньше, чем было предположено. Снаряды были принесены ранним утром на конспиративную квартиру Саблина и Геси Гельфман, куда явились и. метальщики: Гринивецкий, Рысаков, Михайлов, Емельянов. Туда же пришла и Софья Перовская с двумя бомбами. Туда же, вскоре после того, пришел еще с двумя снарядами Кибальчич.

План нападения был - поставить царя между двух огней. Александр II должен был в полдень поехать в манеж по Малой Садовой, - здесь его должны были взорвать из сырной лавки; а если бы это не удалось, то на сцену являлись бомбисты, которые и должны были во что бы то ни стало встретиться в этот день с императором. Случилось, однако, так, что царь, по настоянию своей морганатической жены, княгини Юрьевской, не поехал по Малой Садовой. Это изменение маршрута было сейчас же замечено Перовской, которая прошла к метальщикам, поставленным на обоих концах улицы, и направила их на Екатерининский канал, где им и пришлось ждать уже возвращения царя из манежа.

Было четверть третьего. Более часу заговорщики ходили по каналу со свертками, заключавшими снаряды, ежеминутно рискуя привлечь на себя внимание полиции и быть арестованными... Но вот показалась царская карета. Перовская, для которой не хватило бомбы, и которая взяла на себя роль сигнальщицы, сделала с другой стороны канала знак. Из рук Рысакова что-то серое понеслось по воздуху навстречу придворным лошадям и упало на землю. Раздался оглушительный взрыв. Из обломков разрушенной кареты поднялся император с вопросом: "схватили ли преступника?" А Рысакова уже держали прибежавшие к месту взрыва казаки и полицейские.