По поводу нашего "Календаря Русской Революции" правительство забило тревогу еще до его выхода в свете и позаботилось о том, чтобы ни один его экземпляр не вышел бы из типографии до ареста всего издания. Затем, оно постановило возбудить преследование и против редактора "Календаря" и против его издателей.

Поспешность, с какой было заарестовано целиком все издание "Календаря" до его выхода в свет, лишила правительство каких бы, то ни было юридических оснований для возбуждения против нас судебного преследования, потому что печатание книги с точки зрения закона ни в коем случае не могло считаться законченным.

Судебные власти, действовавшие по указаниям Щегловитова, получали не раз требования начать судебное преследование по поводу издания "Календаря Русской Революции", но в конце концов ни разу ни один прокурор не решился возбудить процесса ни против его редактора, ни против его издателей. Последний раз щегловитовская прокуратура сделала попытку - и тоже не удачную - возбудить за издание "Календаря" процесс против меня в конце 1914 года, когда я был арестован, после моего возвращения из заграницы, и находился в Петропавловской крепости.

Преследование "Календаря" в судебном порядке оказалось невозможным по чисто юридическим формальностям, хотя прокуратура, судя по ее постановлениям, нашла в "Календаре" и сопоставление личностей участников и организаторов террористической борьбы, и "одобрение" деятельности наиболее революционных и "вредных" партий, и апофеоз цареубийства, и "оправдание" наиболее громких "преступных" революционных деяний, и пропаганду систематического "террора" и т. д.

Вот эти-то наши воспоминания, связанные с нашей попыткой издать в 1907 году "Календарь Русской Революции", а также план этого издания его выполнение, какое было возможно для нас при тех условиях русской жизни, при каких он нами составлялся, и побудило нас выпустить его в настоящее время в том именно самом виде, в каком он был напечатан в свое время.