- О нем-то я и говорю, - прервал его Эммануил. - Как вы думаете: согласится ли капитан Поль исполнить повеление короля, которое я объявлю ему?

- Я думаю, капитан Поль, - ответил уверенно моряк, - как и всякий другой капитан, подчиняется власти, если только он не пират, не корсар и не морской разбойник, а этого, судя по виду его корабля, вообразить нельзя. Полагаю, что где-нибудь в каюте у него есть корабельные бумаги и если они скреплены подписью Людовика и печатью с тремя лилиями, капитан Поль, наверное, с величайшей готовностью исполнит всякое повеление за той же подписью и с приложением той же печати.

- Ну, теперь я знаю все, что мне хотелось знать! - сказал граф, досадуя, однако, в душе на не совсем откровенные и, как ему показалось, странные ответы своего собеседника. - Однако же позвольте мне задать вам еще один вопрос.

- Прошу вас, граф, готов отвечать на него так же искренно, как и на первые.

- Не знаете ли вы, как мне переехать на фрегат капитана Поля?

- Да вот же шлюпка, у берега.

- Но это ваша шлюпка.

- Ну так что же? Я вас перевезу.

- Значит, вы знаете капитана Поля?

- Я? Нисколько. Но я племянник адмирала, и меня знают все командиры судов - от боцмана, который управляет шлюпкой, до вице-адмирала, который командует эскадрой. Притом наша братия, моряки, все связаны одной цепочкой и узнаем друг друга с первого взгляда, в каком бы месте суши или моря ни сошлись. Не церемоньтесь, принимайте мое предложение. Шлюпка, матросы и я сам - к вашим услугам.

- Хорошо, окажите мне эту последнюю услугу, и...

- И вы забудете скуку, которую я навел на вас своей болтовней, не так ли? - сказал моряк, улыбаясь. - Что делать, любезный граф, - продолжал он, - проводя всю жизнь в море, поневоле привыкаешь к монологам: в штиль призываешь ветер, в бурю - тихую погоду.

Эммануил с недоверчивым видом поглядел на своего собеседника, но тот выдержал этот взгляд с тем простодушным выражением на лице, которое появлялось у него сразу, как только он замечал, что за ним наблюдают.