Но можно презирать негодяя. Нельзя избавиться от саднящего чувства своей причастности к растрате казенных денег. Пусть невольной, пусть легкомысленной. Проклятые три тысячи! Этот господин Юнкер рассчитал дьявольски. Три тысячи вылетели в трубу, гулял "весь Кронштадт", шампанское пенилось, как бурун, тосты взлетали, как сигнальные флаги. О, конечно, лейтенанты и мичманы возвратят деньги. Однако лишь в отечестве. А сейчас, а нынче... И вот это обидное, досадное, гнетущее сознание своей причастности к бедст виям, которые обрушивает на команду отнюдь не стихия.

Был бы в Сингапуре русский консул, смотришь, и пособил бы. Но там консула не было. А до первого русского порта... Господи, как до Луны. Может быть, заглянуть на Никобарские острова? Притонувшая горная цепь от берегов Суматры к берегам Бирмы богата лесом. Увидеть острова, невиданные соотечественни ками, куда как заманчиво. Да только не при таких печальных обстоятельствах.

4

Прошу, читатель, вот несколько записей из "Памятной книжки" лейтенанта Алексея Бутакова.

"25 апреля противный ветер, не пустивший нас засветло на рейд, принудил встать на якорь около входа прoтив остpова Корморта. На другой день, рано утром послали шлюпку для промера входа и обозначения его вехами, а после полудня, при тихом ветре, снялись и начали лавировать к якорному месту.

Миновав низменный, покрытый пальмами остров Трункутти, мы вскоре очутились на превосходнейшем рейде, образуемом островами Нанковри и Кормортой. Оба острова покрыты пышными мангровыми деревьями, тиком, железным деревом и проч. Между ними возвышаются обремененные плодами кокосовые пальмы и пандусы.

Местами, между лесом, проглядывают лужайки прелестнейшей зелени, а на чистом песке взморья выстроены на легких сваях хижины дикарей.

Вода гладкая, как зеркало; каждый мыс казался корзинкою с цветами; вдали, в бухточках, видны челноки дикарей, которые сидят в них на корточках, а на одном челноке стройный дикарь бронзового цвета прицеливался острогою в рыбу.