Вечер вошел в ту стадию, когда уже царит всеобщий и всеохватный восторг, алкогольное парение души у одних и страстный поиск амуров у других... Так ведь весна! Взгляд Володи Соболина упал - ах, весна!- на некое создание женского полу с грудью и попкой. Взгляд Володи упал в глубочайшее декольте... да там и остался. Володя оставил Повзло с Танненбаумом и как самонаводящаяся ракета пошел на цель...

Весна. Весна! Неслышный гимн любви волнует кровь. Бушуют гормоны.

Повзло старательно выполнял мое поручение и "язычески-лохматый" бильярдный шар Танненбаума уже склонялся к Коле на плечо. Звучала музыка, перекрывая ее, из сауны летел женский визг. Визг был голым.

- Обнорский,- сказала, подходя ко мне, Аня.- Обнорский, пригласи меня танцевать.

Я пригласил, и мы пошли танцевать.

Как же это я раньше не обращал внимания, какие у нее глаза? Беда, а не глаза!

Музыка кончилась, но мы так и стояли посреди зала.

- Аня,- сказал я.

- Что?

- Анька, пойдем ко мне,- шепнул я.

- Нет,- сказала она.

- Почему?- спросил я.

- Потому что мы с тобой мало знакомы,- ответила она.

- Мы! С тобой!- изумился я.- Да мы с тобой вместе работаем уже сколько лет.

- И это повод для того, чтобы идти к тебе?

- Конечно,- уверенно сказал я.- Пойдем. У нас будет свидание.

- Свидание - это прежде всего романтика,- юридически точно сформулировала Лукошкина.

- Романтики будет столько, сколько у тебя никогда не было. Пойдем ко мне.

- Хорошо,- наконец сдалась Аня.- Встретимся через полтора часа у второго коттеджа.

В тот вечер и произошла первая кража.