- Ты что здесь делаешь, Вова?- спросил я уже спокойно.

- Тигрица!- сказал Вова.

Я сел в кресло, вытянул ноги и посмотрел на бронзового Маяковского. Владимир Владимирович скорбно опустил глаза.

- Так тигрица или марсианка?- продолжал я допрос Соболина.

- Марсианская тигрица,- ответил он.

- А может, тигровая марсианка?

- Нет, нет... Марсианская тигрица. Именно так! Да! Так!

М-да, подумал я, худо дело-то... я громко щелкнул пальцами, и Вова, кажется, пришел в себя. На меня посмотрел слегка изумленно.

- Ну так что случилось-то, господин Соболин? И как ты, друг мой, оказался здесь?

- У тебя, Андрей, дверь была открыта.

- Возможно, что и открыта. Забыл.

А ты-то что здесь делаешь?

- Да я вот... Виктория. О, она тигрица!

- Ага,- сказал я,- понял. Виктория - эта та, у которой бюст из декольте выпрыгивает?

- Она... она! Ты очень точный дал образ, Андрей.

- Так ты ее трахнул?

- Нет.

- Фу, Соболин... Как это низко! Женщина хочет любви, а ты...

- Она меня трахнула,- победно сказал Вова.- Тигрица!

- Ну, это в корне меняет дело,- согласился я и повернулся к Маяковскому. Владимир Владимирович кивнул.- А ко мне-то ты чего приперся среди ночи?

- Повзло пьяный храпит - невозможно... Нас же вдвоем поселили. Это только ты, Анька, Танненбаум и Виктория отдельные коттеджи занимаете. А мы рядовые бойцы - живем парами. Так Повзло - сволочь!- храпит... работать невозможно.

- Ну, иди тогда к своей тигрице.

- Не могу... Она меня после пяти выставила.

Я посмотрел на часы - было всего-то половина пятого.

- Еще нет пяти,- сказал я.- Что ты несешь?

- После пяти раз,- ответил Вова, скромно потупив глаза.

Я зааплодировал, Маяковский за отсутствием рук просто кивнул. Но одобрительно.

Утром было солнце и... скандал. Выяснилось, что у одной из дам пропал парик.