Его она любила крепко,
Но друга во сто раз сильней.
И так без конца - четырнадцать куплетов. Выходило у него неважно, и когда он начал следующий куплет, один из сидевших высказал догадку, что именно от этой песни околела старая корова; другой сказал: "Дай передохнуть!"; а третий посоветовал ему вообще прогуляться. Они изводили его, пока он не взбесился, вскочил да как начал крыть всю компанию, крича, что может оттузить любого из этих воров.
Все они собрались на него налететь, но тут самый здоровенный из них вскочил и говорит: "Сидите, где сидели, джентльмены. Дайте его мне: он мне как раз по зубам!"
И он трижды подпрыгнул, щелкая каблуками при каждом прыжке, потом сбросил свою изодранную в клочья овчинную куртку и прокричал: "Сидите смирно, пока я его не отделаю! - Сбросил свою истрепанную шляпу и снова прокричал: - Сидите смирно, пока не кончатся его страдания!"
И, подпрыгнув, снова щелкнул каблуками и завопил: "У-ух! Я настоящий старый убийца, с железной челюстью, стальной хваткой и медным брюхом, я трупных дел мастер из дебрей Арканзаса! Смотрите на меня! Я тот, кого прозвали "Черной Смертью" и "Злой Погибелью!" Отец мой ураган, мать землетрясение, я сводный брат холеры и родственник черной оспы с материнской стороны. Смотрите на меня! Я проглатываю на завтрак девятнадцать аллигаторов и бочку виски, когда я в добром здоровье, или бушель гремучих змей и мертвеца, когда мне нездоровится. Я раскалываю несокрушимые скалы одним взглядом и могу перереветь гром! У-ух! Отойди все назад! Дайте моей мощи простор! Кровь - мой излюбленный напиток, и стоны умирающих - музыка для моего слуха! Обратите на меня ваши взоры, джентльмены, и замрите, затаив дыхание, - вот я сейчас выйду из себя!"
При этих словах он тряс головой, свирепо озирался, топчась на месте и засучивая рукава, потом вдруг выпрямлялся и, колотя себя кулаком в грудь, выкрикивал: "Взгляните на меня, джентльмены!" Окончив свою речь, он снова трижды подпрыгнул, щелкая каблуками, и заревел вовсю: "У-ух! Я самый кровожадный на свете из всех сыновей дикой кошки!"