— Да, — сказал Сергей Станиславович. — Не будем… дайте кофею.

Я понял, что это серьезно. Правоведы ловкие попались. Таким палец в рот не ложи. Э-э, нет, не ложи — ловкачи-правоведы. Я понял, что нужно спасаться.

— Конечно, — сказал я. — Сейчас я прикажу секретарше приготовить кофе.

Адвокаты заявили, что их клиент — депутат Государственной Думы, а моя безответственная телевизионная выходка подрывает и дискредитирует его имидж и т. д. и т. п. Они говорили довольно долго.

Я слушал, кивал головой и думал, что братаны подобную речугу формулируют короче: за базар, типа, отвечать надо!

На следующий день, около восьми вечера, Оксана уже ушла, и когда зазвонил телефон, я сам снял трубку.

— М-мне н-настоятельно н-нужно пе-переговорить с г-г-господином Обнорским, — сказал мужской голос.

— По какому вопросу? — спросил я.

— П-по очень в-в-важному.

Вот так — по очень «в-в-важному»…

И я верю. Я верю, что для того, кто звонит, вопрос очень важен. Но вот важен ли он для остальных, в том числе для Агентства «Золотая пуля» и для меня — Обнорского А. В.?

— Вы по какому вопросу? — повторил я.

— П-послушайте. Д-днем меня т-трижды фут-футболила с-с-секретарша. А д-дело в-важнейшее. Н-на нем вы сможете з-з-зработать и этические, и ф-ф-финансовые дивиденды.

Про «этические» дивиденды я ничего не понял, но ф-ф-финансовые меня заинтересовали. У нас аккурат сложился очередной кризис, денег не было даже на зарплату, и где их взять, никто не знал.

Днем мы провели совещание, обсуждали ситуацию больше часа, но ни к чему не пришли… Короче, именно упоминание про финансы решило исход дела.

Я сдался.

— Я, — сказал я, — Обнорский. Слушаю вас.

— Я м-могу предложить в-вам совершенный эксклюзив.

— Простите, как вас зовут?

— Олег.

— Очень приятно. А меня Андрей.

— Я з-знаю.

— Так в чем суть дела?

— У-у м-меня есть дневники Т-троцкого… Б-бронштейна.