Эта новость застала меня врасплох: об уволенной директрисе, порученной моим заботам вчера, я напрочь забыла. Кроме того, я справедливо считала, что на правах первооткрывателя нападения на Боревского буду включена в расследование этого преступления в первых рядах. Надо срочно убедить в этом Спозаранника. Я огляделась в поисках поддержки. Модестов виновато щурился, но переубеждать начальство не решился. Пришлось действовать самостоятельно.

— Глеб Егорович, это нечестно! Это мой труп, по праву! Я его первая нашла!

— Нонна, ваш труп безутешные коллеги рискуют обнаружить на рабочем месте в том случае, если вы попытаетесь способствовать проведению данного расследования!

Все ясно — Спозаранник таким образом мстит мне за то, что я так и не довела до конца процесс его соблазнения.

— Спозаранник, мстить женщине — это мелко и низко! — я постаралась вложить в свой голос интимные нотки, чтобы только он понял, о чем это я.

Он понял, но по-своему.

— Нонна, это не месть, а желание рационально организовать рабочий процесс.

— А я, значит, в данном процессе — элемент иррациональный?! — возмутилась я.

— Глеб, ты идешь или нет? Машина у подъезда, — в кабинет вошел Обнорский.

— Георгий Михайлович, я вас вполне официально, как начальник отдела расследований, прошу проследить за тем, чтобы Нонна Железняк в расследование этого дела не вмешивалась! — с этими словами Спозаранник сунул дырокол в портфель и не попрощавшись вышел.

— Ничего, Нонна Батьковна, не переживайте, будет больше времени на детей и на новеллу. Вы о сроках помните? — сказал на прощание Обнорский.

Да, у Обнорского новый бзик — все Агентство пишет книжки. Видимо, оглядевшись окрест, шеф «Пули» возмутился — как это так, он занят постоянным творческим процессом, а остальные нет.