Оба адвоката оказались чем-то похожи.

Вообще я заметил, что все адвокаты немножко похожи. На лицах у них написано что-то такое... особенное. Они несут некую печать знания, которое не доступно простым смертным. Адвокаты значительны, как жрецы тайной секты или шаманы племени мамба... Рядом с ними, правоведами, ты ошущаешь себя ущербной, убогой, косноязычной полукриминальной особью. По крайней мере, им так хочется.

Впрочем, может быть, я не прав. Вот, например, Аня Лукошкина...

Вошли два правоведа. У одного был костюм в полоску, а галстук однотонный, у второго, наоборот,- лысина. Одного звали Филиппом Филипповичем, другого, наоборот,- Сергеем Станиславовичем. Но - близнецы.

Я предложил присаживаться, спросил насчет кофе-чаю и поинтересовался: что же их, правоведов-то, сюда принесло... то есть привело?

- Мы,- сказал Филипп Филиппович,- представляем интересы нашего клиента - Михаила Георгиевича Салехарда... А чай мы пить не будем.

- Да,- сказал Сергей Станиславович.- Не будем... дайте кофею.

Я понял, что это серьезно. Правоведы ловкие попались. Таким палец в рот не ложи. Э-э, нет, не ложи - ловкачи-правоведы. Я понял, что нужно спасаться.

- Конечно,- сказал я.- Сейчас я прикажу секретарше приготовить кофе.

Адвокаты заявили, что их клиент - депутат Государственной Думы, а моя безответственная телевизионная выходка подрывает и дискредитирует его имидж и т. д. и т. п. Они говорили довольно долго.

Я слушал, кивал головой и думал, что братаны подобную речугу формулируют короче: за базар, типа, отвечать надо!

***

На следующий день, около восьми вечера, Оксана уже ушла, и когда зазвонил телефон, я сам снял трубку.

- М-мне н-настоятельно н-нужно пе-переговорить с г-г-господином Обнорским,- сказал мужской голос.

- По какому вопросу?- спросил я.

- П-по очень в-в-важному.

Вот так - по очень "в-в-важному"...